В нашем городе есть разные еврейские семьи: фамилии некоторых хорошо известны всем нижегородцам, других мало кто знает. Жизнь семьи Тамарчак была тесно связана с синагогой, поэтому их знала лишь община. Но зато здесь Тамарчаки, не удостоившиеся упоминаний в списках знаменитостей, пользовались абсолютным авторитетом. А положил начало этому авторитету (как, впрочем, и семейному клану в Нижнем) Хаим бен-Моше – «Тамарчак Первый». Это его окладистую бороду и мудрый взгляд чуть печальных глаз видит читатель в книге «Евреи в Нижнем Новгороде», на репродукции с фотографии М.П. Дмитриева из семейного альбома.
Хаим Мовшевич родился около 1829 г. в местечке Черновка Могилёвской губернии, откуда был взят на военную службу и в 1854 г. очутился в Нижнем Новгороде в составе 10-го резервного батальона. По семейным преданиям, здесь-то ему и сменил фамилию какой-то русский унтер, которому не понравилось изначальное «Тамаркин». Молодой солдат от этого не унывал, ибо по натуре был жизнерадостным: ведь даже его имя означало «жизнь»! Выдержал Хаимке и то, как первые два года службы били чуть не каждый день: пытались заставить сменить веру и креститься. Заставить так и не смогли. Похоже, что именно за стойкость, замеченную военным начальством, и нашили Хаиму Тамарчаку лычки сначала унтер-офицера, а затем и фельдфебеля.
Фото с сайта «Мишпоха». Могила Тамарчака Давида Хаимовича. Нижний Новгород, Кладбище Марьина Роща.
Выйдя в отставку при Александре II, Хаим Мовшев Тамарчак был причислен 19.11.1870 г. к нижегородскому мещанству и поселился с женой Песей-Двейрой Янкелевной на Почаинке, в доме Шприц. Место это теперь нижегородцы хорошо знают как «домик Петра I», но в те времена оно называлось в народе «Еврейский двор». Владевшая им мадам Шприц, вдова отставного «николаевского» унтера, бойко вела торговлишку на Балчуге, посредничала в сомнительных сделках да, говорят, и краденым не брезговала. Жило здесь много всякого народу, все больше голытьба: в купечестве не состояли, в гимназиях не обучались, о новых веяниях не слыхивали, а потому своим отпрыскам, коих было в те поры немало, старались дать традиционное еврейское образование. Вот этим-то и занялся Хаим Тамарчак, ставший, по-видимому, первым нижегородским меламедом. В преподавании «Хумаш мит Раши» прошло чуть не полвека его жизни, и многим поколениям нижегородцев был памятен этот старик с седой бородой и мудрым взглядом, учивший их повторять хором: «Берешит бара Эло-им…»
Одним из учеников Хаима Мовшевича был его первенец Иосиф-Давид (род. 05.11.1871 г.). Реб Довид – «Тамарчак Второй» – характером пошёл в отца, но знаниями превзошёл. Числился он торговцем, но недвижимого имущества не нажил, да и душа к коммерции не лежала. А искала душа сокровенной мудрости святых книг, и потому погружался реб Довид в изучение Торы и Талмуда, постигая день за днём суждения Мишны и диспуты Гемары. Усердие и талант сына меламеда заметили и на общинные деньги отправили учиться в иешивы Западного края. Рассказывают, что учёбу свою Давид Тамарчак продолжал в далёкой Америке, но нижегородские власти в те времена Америкой не интересовались и в документах сие не отметили. Достоверно же известно, что вернулся он в Нижний, женился 06.05.1897 г. на юной Басе, дочери отставного «николаевского» солдата Арона Росина (отцовского приятеля), а потом поселился с семьей в доме Просвирнина по Кузнечному переулку. Здесь, в этой квартире, он прожил всю свою жизнь.
Внешне жизнь была неприметная, будничная. Но евреи нагорной части, старавшиеся соблюдать религиозные заповеди, хорошо знали домик на краю оврага и квартирку на первом этаже. Курочка «а кошер»? – это у Довида «дер шейхета». Сделать «брис» новорождённому? – пригласите реб Довида! А уж если реб ид имеет о чём-то посоветоваться – так лучше прямо идти с этим к реб Довиду. Мудрый совет Тамарчака ценили все, не только евреи. И крепко уважали – за ум, доброту, всегдашнюю готовность помочь людям и предельную скромность. Скромен знаменитый шойхет был необычайно: даже молясь в синагоге, предпочитал кругу общинных «патрициев» миньян бедняков, да и во время молитвы старался не выделяться ни голосом, ни одеянием. Терпеть не мог, если кантор быстро и неразборчиво бубнил слова молитвы себе под нос. Утренние благословения предпочитал произносить не дома, как принято сейчас, а в синагоге, от которой жил в двух шагах. Вот, пожалуй, и все.
…С большого портрета, висящего на стене комнаты бывшего дома Просвирниных, на меня смотрит солидный мужчина в чёрном костюме и чёрной ермолке. Так вот он какой – Давид Хаимович Тамарчак, «Довид дер шейхет». Рядом портрет его жены Баси Ароновны. А в комнате вместе со мной их младший сын Арон Давыдович – «Тамарчак Третий». Мы нечасто встречаемся, но очень любим беседовать о прошлом, которое для Арона Давыдовича жизнь, а для меня уже история.
– Папа умер в начале 1940 года, в день, когда по радио объявили о конце войны с Финляндией, – рассказывает А.Д. Тамарчак. – Мама его пережила, но последние годы много болела и умерла в 1953 году. Нас у родителей было шестеро [начинает перелистывать большой семейный альбом, показывая мне старинные фотографии]. Вот это наша семья до революции: по моде того времени, папа в сюртуке и «котелке», мама в длинном платье с пышными рукавами, а впереди старшие дети. Сестра моя Шейна (род. 22.09.1898) – Софья Давыдовна Тамарчак, известный в городе врач; семьи у неё не было. Не было семьи и у старшего брата Миши (Моисей, род. 20.04.1900), умершего совсем молодым: он был тогда учеником технического училища. Другой брат, Яков (род. 02.08.1906) позднее переселился в Москву; там же проживали его дети Ада и Давид, названный так в честь деда и ставший доктором и профессором. Сестра Нина (Нехама, род.17.07.1908) даже в замужестве сохранила девичью фамилию и осталась Тамарчак. А младшая сестра, Доба (род.25.09.1910), выйдя замуж за Абрама Моисеевича Слепнера, взяла его фамилию. Позднее она была на педагогической работе и трагически погибла в автомобильной катастрофе. В общем, к концу XX века из всей нашей семьи жив только я, родившийся 04.07.1916 г. и проживший всю жизнь в родительской квартире. Видите, у меня тут как в музее: старинный шкаф, обеденный стол, трюмо, настенные часы, а в дверных косяках – мезузы, вделанные ещё папой. Я постарался всё сохранить, хотя недолго уже осталось: дом наш подлежит сносу, а на его месте отгрохают особняк, как вон у соседей…
Жизнь моя сложилась не так, как у папы и дедушки. В детстве папа занимался со мной Торой и Талмудом, научил хорошо молиться; знал я и «лошн койдеш». Многое, конечно, забылось, но кое-что за последние годы вспомнил основательно, когда после шестидесятилетнего перерыва снова стал ходить в синагогу. В школу меня родители отдали в еврейскую – она находилась рядом, в Болотовом переулке [ныне ул. Грузинская, 7. – Б.П.] До сих помню нашу строгую директоршу Песю Вайман. Рос я как все мальчишки нашей улицы, любил заниматься спортом; потом много лет работал на заводе. Знаком был чуть не со всем городом, да и меня знали многие, издали узнавали по пышной огненно-рыжей шевелюре, в шутку называли «человек с костром на голове». Пришлось много мотаться по командировкам, так что объездил полстраны и жену привез из Мурома; любил весёлую компанию друзей, «а бисеньке шнапсик», недругам мог виртуозно выдать на все буквы русского алфавита. Жена недавно умерла, а родственники почти все уже «там»…
У нас ведь было много родственников. Фотографии некоторых есть в семейном альбоме. У моего любимого дяди Йомы (Вениамин-Ицхак, род. 01.06.1875), младшего брата отца, было четверо детей, а у его старшего сына Ильи – чуть не десяток. Большая семья была и у младшей сестры отца, Эстер-Фрады (род. 23.02.1878), вышедшей замуж 02.02.1906 г. за парчевского мещанина Леща, числившегося чернильным мастером. Суровый был человек, как и все «поляки»; на его сестре Гене-Фейге женился 11.01.1908 г. дядя Йома. Так что все нижегородские Лещи – наши родственники. А ещё с Тамарчаками в родне и свойстве семьи Гак, Бараб, Зальцман – все потомки «николаевских» солдат…
Знаете, Борис Моисеевич, – спросил у меня Арон Давыдович Тамарчак, – я иногда думаю: почему «николаевские» пользовались таким уважением? Наверное, за свою преданность вере отцов. Ведь тем, кто не менял веру под армейским битьем, можно верить, правда?
Автор Борис Пудалов.
Благодарим главного редактора, основателя сайта и журнала «Мишпоха» Аркадия Львовича Шульмана за предоставленный интересный контент.
