В последние дни внимание мировых СМИ приковано к переговорам между США и Ираном, которые, по заявлениям президента Дональда Трампа, могут завершиться подписанием исторического соглашения уже в ближайшие выходные в Женеве — накануне саммита G7 во Франции.
Стороны согласовали текст меморандума о взаимопонимании, который предусматривает 60-дневное продление режима прекращения огня, немедленное открытие Ормузского пролива для международной торговли без ограничений, а также разрешение Ирану свободно экспортировать нефть в течение этого периода.
В обмен США обещают поэтапное снятие санкций при условии соблюдения договорённостей и начало новых переговоров по ядерной программе Тегерана, включая обсуждение лимитов на обогащение урана и будущих механизмов верификации, которые пока остаются предметом последующих соглашений. В отличие от жёстких и конкретных ограничений, предусмотренных СВПД 2015 года, нынешняя сделка носит промежуточный характер и строится поэтапно, начиная с деэскалации и экономических уступок, а технические детали по ядерной программе будут обсуждаться в течение ближайших двух месяцев [Axios], [Reuters], [Bloomberg].
Президент Трамп в последние дни активно комментировал ход переговоров, заявляя, что «война с Ираном завершена, осталось только финализировать детали», и что подписание возможно «уже в эти выходные в Европе».
Он подчеркнул, что соглашение «очень сильное», хотя и признал, что оно «ещё немного концептуально». В одном из заявлений Трамп отметил: «Я понимаю, что ответ — да», отвечая на вопрос о согласии верховного лидера Ирана аятоллы Моджтаба Хаменеи, и добавил: «Пролив официально откроется сразу после подписания, что может произойти очень скоро — возможно, в выходные в Европе». По информации CNN, Трамп отменил ранее запланированные удары по Ирану, чтобы дать шанс дипломатии, и поручил вице-президенту Джей Ди Вэнсу представлять США на возможной церемонии подписания в Женеве. При этом иранские официальные лица продолжают заявлять, что окончательного решения в Тегеране пока не принято, а все сообщения о готовности к подписанию — преждевременны.
Путь к нынешней сделке был непростым. После эскалации военных действий в начале 2026 года переговоры возобновились через оманский канал при посредничестве министра иностранных дел Омана Бадра Альбусаиди. В феврале в Женеве прошли интенсивные раунды переговоров с участием спецпосланника США Стива Уиткоффа и иранского министра иностранных дел Аббаса Арагчи. Основными камнями преткновения стали вопросы последовательности шагов: когда и в каком объёме будут сняты санкции, как будет контролироваться обогащение урана, и кто будет отвечать за верификацию. США настаивали на уничтожении ключевых ядерных объектов и вывозе обогащённого урана, Иран требовал немедленного снятия санкций и сохранения права на мирное обогащение. После провала февральских переговоров и последовавших ударов США и Израиля по иранским объектам, диалог продолжился через Катар и Пакистан. В начале июня Иран передал финальный проект соглашения катарским посредникам, а Трамп отменил новые удары, объявив о готовности к подписанию меморандума, который должен открыть Ормузский пролив, снять блокаду и начать новые ядерные переговоры.
Реакция Израиля на происходящее остаётся крайне настороженной. Премьер-министр Нетаниягу неоднократно подчёркивал, что Израиль не является стороной сделки и не был приглашён к обсуждению её условий. По данным израильских СМИ, Нетаниягу выразил благодарность Трампу за обещание включить в соглашение положения о ликвидации иранских ядерных и ракетных мощностей, однако в целом израильское руководство считает любые промежуточные или «мини-сделки» с Ираном неприемлемыми. Израильские военные и разведывательные структуры опасаются, что новая договорённость окажется менее жёсткой, чем СВПД 2015 года, и даст Ирану возможность сохранить значительную часть ядерного потенциала, а также выиграть время для дальнейших разработок. В Иерусалиме отмечают, что несмотря на участие Израиля в недавней военной кампании против Ирана, интересы страны в переговорах учитываются недостаточно, а сам Нетаниягу, по сообщениям Reuters, был удивлён скоростью и содержанием американских инициатив. Трамп, в свою очередь, заявил, что Нетаниягу «не останется выбора», кроме как принять условия соглашения, если оно будет подписано, и заверил, что интересы безопасности Израиля будут учтены в будущих переговорах по ядерной и ракетной программе Ирана.
Израильские спецслужбы считают, что Иран использует переговоры для затягивания времени и снижения внутреннего напряжения, не отказываясь от стратегических целей. Армия обороны Израиля приведена в состояние повышенной готовности, а Нетаниягу подчёркивает, что Израиль оставляет за собой право на самостоятельные действия в случае угрозы. В обществе преобладает поддержка жёсткой линии в отношении Ирана, а сравнения с реакцией на СВПД 2015 года показывают, что нынешняя сделка воспринимается как ещё менее надёжная с точки зрения долгосрочной безопасности региона.
В заключение, несмотря на оптимистичные заявления Трампа и позитивную реакцию рынков, судьба соглашения остаётся неопределённой: Иран пока не дал окончательного согласия, а ключевые вопросы по ядерной программе и механизмам контроля отложены на последующие раунды переговоров. Для Израиля сохраняются риски, связанные с возможным сохранением иранского ядерного потенциала и усилением регионального влияния Тегерана. В ближайшие дни внимание будет приковано к Женеве и саммиту G7, где может быть поставлена точка в очередном раунде ближневосточной дипломатии.
Краткая выдержка ключевых положений сделки (по данным СМИ):
Прекращение огня 60 дней, включает Ливан
Ормузский пролив Немедленное открытие, без ограничений
Экспорт нефти Ирану разрешено свободно продавать нефть в течение срока соглашения
Санкции Поэтапное снятие при соблюдении условий
Ядерная программа Начало переговоров о лимитах и верификации, детали — в будущем соглашении
Верификация Механизмы обсуждаются, роль МАГАТЭ не определена
Сроки Немедленная реализация, 60-дневное окно для новых переговоров
Что далее:
В случае подписания соглашения США и Иран получат временную передышку и экономические выгоды, однако отсутствие конкретных ограничений по ядерной программе и неучастие Израиля в переговорах создают риски для региональной стабильности. Израиль, вероятно, продолжит настаивать на жёстких гарантиях и сохранит военную готовность, а дальнейшее развитие событий будет зависеть от способности сторон преоконтроля и верификации.
