Думается, широкой публике вряд ли нужно представлять лидера движений «Зо Арцейну» («Это наша Земля») и «Манхигут иегуди» («Еврейское лидерство») Моше Фейглина, в прошлом приговоренного к общественным работам за организацию массовых протестов против правительства.
Его взгляды хорошо известны и не раз подвергались жесткой критике сторонниками как левого, так и правого лагеря. 6 июля исполнился ровно месяц со дня героической гибели в Газе внука Моше Фейглина — Яира Левина.
Боль этой утраты не проходит никогда, но мы все же решили поговорить с г-ном Фейглином о ней и о том, как ему видится происходящее в стране сегодня, о прошлом и будущем…
— Господин Фейглин, насколько неожиданной стала для вас резня 7 октября? Или, напротив, по-вашему, это было вполне ожидаемо?
— То, что произошло, стало для меня таким же потрясением, как и для всех. Разумеется, я не мог предвидеть, что террористы ворвутся в Беэри и другие наши кибуцы и мошавы на юге страны и сделают то, что сделали. Но о том, что грядет катастрофа, я говорю постоянно на протяжении тридцати последних лет, с момент заключения соглашений в Осло. Когда я говорю «соглашения Осло», я имею в виду не только и не столько собственно их, сколько процесс, который они за собой повлекли. Но на самом деле все началось гораздо раньше – когда Израиль полностью, до последнего метра, отдал Синай. И это, напомню, сделали отнюдь не левые, а как раз правые! Все, что за этим последовало – Норвежские соглашения, выход из Южного Ливана, односторонний уход из сектора Газы, и опять отнюдь не по инициативе левых, — стало продолжением того процесса, который неминуемо вел к 7 октября.
— Многие задаются вопросом о том, есть ли связь между протестами против судебной реформы и тем, что произошло 7 октября. Как на этот вопрос отвечаете вы?
— Безусловно, связь есть и самая прямая. Причем это говорю не я, по данному вопросу известным израильским социологом и политологом, полковником в отставке доктором Роненом Ициком уже проведено серьезное исследование, вывод которого предельно прост: в тот момент, когда было заявлено, что ХАМАС нейтрализован и больше не желает прямого столкновения с Израилем; когда прозвучали призывы к отказу от службы в армии; когда начались посягательства на самые основы, на которых построено это государство, и все его символы, включая армию; когда в стране стала править бал анархия и никто не попытался это остановить… Так вот, в этот момент мы пригласили врага в свой дом.
— Но в 1994 году вы сами, создав движение «Зо Арцейну», развернули массовые акции гражданского неповиновения по всей стране. В чем, собственно, заключается разница между вами и «Братьями по оружию» и «Силой Каплан» или тем, что делает сегодня «Штаб борьбы за освобождение заложников»?
— Прежде всего, «Зо Арцейну» призвало к гражданскому восстанию исключительно ненасильственными методами. Исключительно! Наше движение изначально объявило, что состоит из граждан, уважающих власть закона, которым просто не оставили другого выхода. И мы выразили готовность подчиниться ответным действиям властей и понести наказание в рамках закона, если эти действия будут расценены как его нарушение. Как известно, я сам был судим и понес наказание. Мы постоянно подчеркивали, что ни в коем случае не намерены ввергать страну в состояние анархии. Мы действовали исключительно в рамках тех норм протестов, которые приняты во всех демократических странах.
— «Сила Каплан» и «Братья по оружию» тоже утверждают, что действуют исключительно в рамках демократии.
— Но ведь на практике все наоборот! Они постоянно совершают насилие, подчас поистине вопиющее насилие. Отрицать это бессмысленно, достаточно просто войти в интернет, и вы найдете массу этому примеров. То, что они делали и делают сейчас, – это повергают страну в состояние анархии. Причем – и это самое важное отличие названных движений от «Зо арцейну»! – они не готовы отвечать за свои действия и убеждены в безнаказанности. Ни я, ни мои сторонники никогда не позволяли себе высказывания в адрес политических оппонентов, какие позволяли себе в последнее время экс-премьеры, начальники генштаба ЦАХАЛа, лидеры и рядовые активисты этих движений. Это откровенные призывы к анархии, а подчас и к гражданской войне.
— Используемое вами и другими представителями правого лагеря выражение «привилегированные слои общества» вызывает у сторонников протеста немалое раздражение. Они утверждают, что налицо протест широких народных масс, ни о каких привилегиях нет и речи. Поясните, пожалуйста, что именно вы имеете в виду.
— По-моему, это ясно, как день. Их привилегии состоят уже в том, что они пользуются однозначной поддержкой академической системы, всех мейнстримных СМИ, юридического советника правительства, судебной системы и, в конечном счете, полиции. Им предоставляют привилегии, когда закрывают глаза и спускают на тормозах нарушения закона, за которые любой другой гражданин давно бы предстал перед судом. Им предоставляют привилегию, когда видят, что они ворочают миллиардами шекелей для рекламы своей деятельности, и никто даже не задается вопросом, откуда такие деньги, не поступают ли они из источников недружественных, а то и откровенно враждебных Государству Израиль. И все это позволило им ввергнуть немалую часть общества в состояние массового психоза.
— Почему, на ваш взгляд, полиция и суды сегодня не действуют по отношению к демонстрантам с той же жесткостью, с какой действовали, скажем, в 1994-1995 годах или в 2004-м?
— Все просто: те, кто реально стоят во главе израильского общества – а это и армейская, и судебная, и академическая, и полицейская верхушка, и значительная часть наших масс-медиа, — почувствовали, что утрачивают гегемонию, и готовы сделать все, чтобы ее сохранить. Отсюда согласие, которое мы наблюдаем между ними, и скоординированность их действий. Но если вы спрашиваете, кто в этом виноват, то, это, безусловно, нынешние правые. Следует понимать, что между традиционными израильскими левыми, к которым мы относим, к примеру, Давида Бен-Гуриона, Голду Меир, Моше Даяна и других, и теми, кого мы называем левыми сегодня, лежит гигантская идеологическая пропасть. Те левые прекрасно понимали стратегическую ценность земли, и отдача Бегином Синая противоречила их убеждениям. Те же поселения в секторе Газы, напомню, создавали Игаль Алон и Исраэль Галили, которые были плотью от плоти классической «Аводы». Колоссальный удар по этой концепции нанес Ицхак Рабин, приветив изгнанных за пределы страны террористов, подписав с ними соглашение, дав оружие и позволив создавать инфраструктуру террора. Но израильские правые, выступив против самоубийственной концепции Рабина-Переса, не предложили альтернативной целостной концепции дальнейшего развития еврейского государства. А в отсутствии такой концепции нельзя было и завоевать гегемонию во властных структурах. Таким образом, де-факто у власти были и остаются те же люди.
Что сделал Нетаниягу, придя в 1996 году к власти? Продолжил идти по пути Осло, встречаться с Арафатом, а затем произнес свою печально известную Бар-иланскую речь… Никакой существенной альтернативы концепции Рабина, дающей людям иную перспективу будущего, он так и не предложил. Идеологический тупик породил и бессилие каким-либо образом изменить кадровую политику. И вот сейчас, когда стало ясно, что сторонники правого лагеря представляют собой однозначное большинство, эта кадровая элита ощутила, наконец, реальную угрозу для себя и ясно показывает, что без боя сдаваться не намерена. Осознав невозможность удержать власть с помощью законных демократических инструментов, эти силы начали использовать другие, антидемократические, маскируя под лозунгами защиты демократии стремление уничтожить ее классические механизмы и превратив судебную ветвь власти в стоящую над всеми остальными. Таким образом, демонстранты защищают систему, а система защищает их.
— Давайте вернемся к вопросу, который стоит сегодня ребром перед израильским обществом: кто конкретно должен нести ответственность за провал 7 октября? Как вы относитесь к конспирологическим теориям, утверждающим, что все было задумано верхушкой ЦАХАЛа и ШАБАКа, пусть и не в таких масштабах?
— Я не придерживаюсь конспирологических теорий, прежде всего, потому, что все они бездоказательны и поэтому ничего не стоят. Но для меня несомненно, что решающую роль в том, что события 7 октября стали возможными, сыграл переход руководства ЦАХАЛа и спецслужб на так называемые «прогрессистские» позиции. И глава АМАНа, и ряд действующих армейских генералов, и многие бывшие генералы, перескочившие в политику, уверяли нас, что происходящее в регионе следует рассматривать не как межнациональный и религиозный конфликт, а как противостояние экстремистских сил с обеих сторон. С этой точки зрения еврейские поселенцы не менее, а то и более опасны для страны, чем террористы ХАМАСа и «Хизбаллы». Они уверяли, что среди террористов есть умеренные силы, с которыми можно договориться. Что новой глобальной войны больше не будет, что… Таким образом, они заблуждались сами и вводили в заблуждение политическое руководство страны и общество. И, безусловно, для сторонников этой концепции сместить Нетаниягу было куда более важным, чем начать какие-либо действия по упреждению ХАМАСа. Причем на самом деле их интересует, конечно, не Нетаниягу, а «еврейский блок», который за ним стоит. То есть те, кого они называют «машихистами», «смотричами», «примитивами» и т.п. В начале осени 2023 года они полагали, что очень близки к смещению премьера и были недалеки от истины. Они даже готовились, если процесс замедлится, перевести пассивный военный переворот в активный – вспомните слова Эхуда Барака о том, что мы еще увидим тела, плавающие по реке Яркон! И даже сейчас они продолжают битву против Нетаниягу, считая его главным врагом, словно нет войны с ХАМАСом и «Хизбаллой» и нет иранской угрозы. Эти слепота и ненависть и привели к тому, что армия и ШАБАК проморгали угрозу со стороны ХАМАСа, проигнорировали предупреждения девочек-наблюдательниц, и мы получили «черную субботу» при совершенно деморализованной армии. Свалить это только на Биби не получится.
— И все же, кто конкретно должен уйти в отставку? Кто должен предстать перед судом?
— Следует понять, что обращенный к Нетаниягу лозунг «Ты во главе – и ты виновен!» абсолютно верен. И не потому, что это Нетаниягу лично «проспал» 7 октября. Просто именно он на протяжении многих лет попустительствовал процессам, которые к этому привели. Вспомним, что 12 лет назад Нетаниягу намеревался нанести удар по Ирану, который стоит за ХАМАСом и «Хизбаллой». Когда тогдашние глава «Мосада» Меир Даган и начальник генштаба Габи Ашкенази отказались выполнять его указание, он должен был либо отправить их в отставку, либо уйти сам. Но он выбрал худшее, что можно было сделать в этой ситуации: оставил обоих на посту и остался сам. Так что он однозначно виновен. Но Нетаниягу следует отправлять в отставку путем выборов, а не военного переворота. А вся армейская верхушка, все руководители спецслужб должны уйти. И все, кто призывал к отказу от службы в армии, должны предстать перед судом.
— Как вы оцениваете ход войны в Газе?
— К сожалению, наше стратегическое положение сейчас даже хуже, чем 7 октября. Синуар чувствует себя королем и диктует условия, сотни тысяч эвакуированных до сих пор не вернулись в свои дома, а те, кто вернулся, снова живут под обстрелами. Мы проиграли войну в первые же дни, когда не нанесли сокрушительный удар по сектору Газы.
— И что следует теперь делать?
— То, что следовало сделать в первый же день войны. Это тот случай, когда лучше поздно, чем никогда.
— Чем это обернется для Израиля? Не окажемся ли мы под санкциями и в полной международной изоляции?
— Не окажемся. Реакция Запада и мира основана, в первую очередь, на экономических и геополитических интересах. Так вот, уступая ХАМАСу, мы ослабляем себя, а со слабым Израилем вести дела невыгодно и неинтересно. Посмотрите, как охладела Саудовская Аравия к вопросу о нормализации отношений. И ее можно понять: способны ли мы оказать помощь саудовцам в борьбе с Ираном, если не можем защитить сами себя? И наоборот: уничтожив ХАМАС, мы докажем свою силу во всех областях, это укрепит наши отношения с нынешними союзниками и добавит новых. Что касается обвинений в геноциде и прочем, если мы будем уверены в собственной моральной правоте, то убедим в ней и остальной мир. Беда как раз в том, что мы сами в этом не уверены, чему можно найти множество примеров.
— В ходе боев в Газе погиб ваш внук, и я присоединяюсь к вашей боли от этой потери. Насколько вы были с ним близки? Каким он был? И что вы чувствуете, когда слышите о возможной сделке с ХАМАСом?
— Ничего страшнее такой сделки быть не может. Уже первая сделка по обмену заложников на заключенных и на прекращение огня была, с моей точки зрения, роковой ошибкой. А мой внук Яир, да отомстит Господь за его кровь, был плотью от плоти нашей семьи. Он верил, что, сражаясь в Газе, защищает свою страну и свой народ. Офицер спецназа «Гивати», он всегда шел в бой первым и первым попал под огонь врага. У нас просто нет права предать кровь наших павших в Газе героев и всех тех, кто пал в войнах Израиля, начиная с 1967 года. Мы не имеем права не одержать победу в этой войне!
— Вопрос в том, что значит одержать победу.
— Только полная оккупация Газы и передача под военное управление Израиля может считаться победой. Никакие другие предлагаемые варианты не приемлемы. Мне остается лишь повторить свой старый лозунг: «Если мы не превратим Газу в Яффо, Яффо превратится в Газу». Так оно и есть.
Источник: газета «Новости Недели», Израиль
