Моня решил прервать молчание и прокомментировать вопрос призыва ультраортодоксов в армию или альтернативную службу.
Этот текст уже много недель буквально отказывался быть написанным, поскольку тематика очень болезненная и неприятная: неравенство применительно к службе в армии. Исторически сложилось так, что с самого основания Государства Израиль целые слои населения были освобождены от бремени военной службы. И вот мы в июне 2024 года, идёт девятый месяц войны, и никуда не деться от темы призыва — это настолько разросшийся клубок проблем общественного и политического свойства, что он вполне может поглотить наше общество целиком.
Если попытаться максимально сжато ответить на вопрос, почему у нас столь сильное неравенство в этой сфере, без длинных экскурсов в историю и с высоты птичьего полёта, получится примерно следующее: всем тем, кто принимает решения в нашей стране на протяжении десятилетий, всегда было выгоднее сохранять текущую ситуацию, нежели тратить усилия и политический капитал на обеспечение равенства призыва. Одно дело раздавать обещания в предвыборный период, и совсем другое – закатывать рукава и копаться в застарелых и давно омертвевших слоях пресловутого «статус-кво», провоцируя конфликт в правящей коалиции и в обществе посреди «мирного времени». При этом масса людей, возмущенных неравенством в сфере призыва, не имеет возможности что-либо предпринять по этому поводу, так как они лишены возможности принимать политические решения.
Стоит упомянуть также огромный разрыв между абстрактными понятиями общественного равенства/неравенства с одной стороны, и реальными нуждами армии с другой. Устремления армии в этой сфере однозначно не включают ни отстаивание ценностей демократии в жаркой политической борьбе, ни создание обширного поголовья насильно забритых «мобиков» для посылания их на «мясные штурмы» по российскому образцу; в норме армию должны интересовать прямо противоположные вещи. Это, во-первых, сохранение широкого общественного доверия — а оно основано прежде всего на представлении, пусть и несколько иллюзорном, что сотрясающие общество политические баталии не проникают внутрь армии. И во-вторых, поступление на службу как можно более мотивированных молодых людей, которым можно будет поручать ответственные и сложные задачи сообразно их личным талантам, в том числе работу командного состава.
На сегодняшний день, с учётом ведущихся неизвестно на какой срок военных действий, и продолжающегося паралича политической системы, армия пытается как-то решать проблему кадрового голода самостоятельно — мы постоянно слышим о каких-то «переговорах с раввинами», создании новых организационных структур внутри армии и попытках реорганизовать старые. Это лучше, чем ничего, но на концептуальном уровне это беда — армия занята не своим делом, потому что избиратели, мы с вами, не заставили политиков делать свою работу в этой сфере. А поскольку призыв арабской молодёжи для армии, мягко говоря, не в приоритете, и эта тема вообще звучит вслух только тогда, когда кому-то срочно необходимо риторически обосновать освобождение от службы ультра-ортодоксов — мы приходим к тому, с чего начали: о равенстве по-прежнему речи нет, и не предвидится.
Веду я все эти рассуждения к тому, что добиваться равенства призыва необходимо в политической сфере и используя политические средства. До сих пор все те неуклюжие и безуспешные попытки как-то стимулировать призыв среди тех, кто призываться не желает, сводились в основном к «наказаниям шекелем», т.е. лишению тех или иных социальных выплат и льгот, с осознанием того очевидного факта, что полномасштабное уголовное преследование огромного количества уклонистов государству попросту не под силу. Стоит сделать еще одно отступление, чтобы объяснить бесплодность этих попыток — на примере ультраортодоксов (на мой взгляд, немалая часть рассуждений будет отчасти справедлива и по отношению к нацменьшинствам).
Часть 1 из 3
Подпишитесь на этот канал: @romanaboutmeast
https://t.me/romanaboutmeast
Telegram
Ближний В. (мои 5 агорот)
Раскрываю карты, ввожу нового героя и закулисного участника этого канала. Назовем его Моней, потому что его профессия — мониторинг)) Нет, он не разведчик.
Моня прокомментировал, не могу не поделиться:
«Почему-то всегда пишут про опасность неконтролируемой…
