22 июня в Москве прошла презентация 8-го выпуска уникального серийного издания «Сохрани мои письма…», подготовленного Научно-просветительным Центром «Холокост». В книгу вошли около 250 писем, дневники и фотографии 65 авторов, которые хранились в семьях их родственников в России, Беларуси, Германии, Израиле, Латвии, США.
Как рассказал редактор сборника, профессор РГГУ, сопредседатель Центра «Холокост» Илья Альтман, особый интерес представляют письма известного советского писателя Льва Кассиля (1906–1970), автора популярных книг «Кондуит и Швамбрания» и «Вратарь Республики», на основе которого был снят первый советский фильм о футболе «Вратарь (1936). В годы войны Л. А. Кассиль — сотрудник газеты «Правда», Всесоюзного комитета по радиовещанию, отв. редактор детского журнала «Мурзилка». В 1942–1945 гг. — военный корреспондент на Северном флоте, Западном и 1-м Украинском фронтах.
Письма Л. А. Кассиля адресованы родителям, проживавшим в г. Энгельс. Они хранятся в архиве семьи Кассиль в Москве. Их копии переданы для публикации внучкой автора Ольгой Кассиль и его правнуком Львом Кассилем. Публикуем отрывки из них о Москве и москквичах.
Анна и Абрам Кассиль. Начало XX в.
24 июня 41 г. (3-й день эпохи)
Дорогие мои!
Суровое и трудное время настало. Запасемся терпением и мужеством. Ради такого священного дела, как уничтожение гитлеризма и фашизма.
Сегодня ночью хоть малость поспал. Но началась тревога. Ну хоть знаю теперь, где в нашем доме бомбоубежище! Но Киев, Киев мой бомбила сволочь фашистская.
Ну, целую вас крепко. Будьте спокойны и терпеливы. Сегодня утром выступал по радио. Целую.
25 июня 41 г. 4 день войны. Переделкино.
Дорогие мои!
Я вчера выбрался сюда, чтоб повидать ребятишек и хоть немножко отоспаться. … Мы переехали 21-го, к вечеру. Утром разобрались немножко, сели завтракать, включили радио и прямо попали на объявление о предстоящей речи Молотова. Сразу дыхание перехватило. Хотя мы и ждали всего этого, в последние недели уже прямо говорили об этом, однако, никто не верил, что это свершится сегодня-завтра. Ну, что ж, дело святое. Пора, наконец, набить харю этой сволочи, толстозадому этому гомосексуалисту, новоявленному мессии из фельдфебелей, троглодиту со свастикой, всеевропейскому охотнорядцу. Хотя каждый понимает, что предстоит всем нам перенести, но война будет поистине всенародная, отечественная, лютая…
Немца помнят ещё с 14-го года. Война с ним сейчас очень популярна. Пока всё у нас идёт хорошо, организованно, без паники, скромно и без ложных выкриков. На глазах встает и берётся за оружие вся громадная страны.
Нам всем предстоит много пережить, много перенести. Война будет длинной и трудной. Сегодня в Переделкине начинают строить бомбоубежища.
29 июня 41 г. День Восьмой. Москва.
Дорогие мои!
Подъем всюду исключительный. Москва живет сосредоточенно и организованно. Порядок образцовый. Все готовы к длительной борьбе. Только легкомысленные люди могли полагать, что с Гитлером можно справиться в два дня. Всем нам предстоит много пережить ради победы над этой всемирной сволочью.
Будьте стойки. Целую.
6 июля 1941 г.
Дорогие мои!
Елена Кассиль с сыновьями Владимиром и Дмитрием. 1950-е гг.
Москва спешно разгружается от всего лишнего в военной обстановке; вывозят школы, детсады, некоторые лишние учреждения. Действительно, всё это мешает сейчас держать город в боевой готовности и мобилизационной подтянутости. Как вы читали в газетах, город объявлен на угрожаемом положении, очень мудро, что детей вывозят. Англичане, вот, не успели сделать это заблаговременно, и лондонские детишки натерпелись… Вообще, приехавшие англичане поражаются образцовому порядку и спокойствию, организованности и быстроте, с которой перестроилась вся жизнь Москвы буквально в несколько дней. Они говорят, что за два года не могли добиться такой дисциплины у себя в Лондоне.
Мы теперь живём совсем в новом, военном стиле. Все окна у меня заклеены полосками синего желофана (удерживает стёкла при взрывной волне), имею отличные синие шторы. На ночь всё приготавливаю заранее, чтоб сразу подняться: деньги, документы, ванна всегда заполнена, на лестнице песок.
Москва крепка, зорко охраняется, готова встретить врага и с воздуха, и с земли, и до сих пор этих стервецов отгоняли, они не могли прорваться в наше небо, но надо быть готовым ко всему.
Не видать Гитлеру Москвы никогда!!! Прет он неистово, тяжко и неумолимо, но война только выходит из дебюта, как говорят шахматисты. И когда огонь разгорится, то мир увидит побоище и пожар, которых ещё не знала история. Очень грозное, очень трудное и требовательное время идёт. И — надолго… Никто из нас не должен тут сплоховать. Я уж не говорю о нашей земле, но вообще такую сволочь нельзя больше терпеть на планете. Ведь это надо же, превратить свой народ в нацию профессиональных убийц…
Ни страха, ни жалости! Только бы скорее всех ребят вывезли из Москвы. Вижу я их на улице, и не могу без содрогания думать о том, что с ними может случится. Мои московские ребята. Узнают меня на улице и в метро. Шепчут за спиной моё имя, кричат из-за угла: «Эй, Лев Кассиль!..» Позавчера я был на вокзале, смотрел, как отправляются ребячьи эшелоны. Наши-то с мамой, а там постарше ехали, пионеры, школьники… Сдерживались, как могли, изо всех сил, матери; ребята — те песни пели, дурашки и молодцы. А я стоял в сторонке и сам губы кусал, чтоб не заорать истошно и матом по адресу гитлеровской своры, изрыгнувшей кошмар войны в нашу жизнь.
В победе нашей, в гибели Гитлера, т. е. в исходе войны я абсолютно уверен.
Будем жестоко спокойны и мужественны. Иначе нельзя. Целую.
27 июля 41 г. 5 недель. Москва.
Дорогие мои!
Англичане, чтобы подавить психоз рассказывания о бомбах, завели специальный значок. Он носится на обратной стороне лацкана пиджака. И, когда кто-нибудь начинает рассказывать об ужасах налета, ему выворачивают значок, а там написано: «Ваша бомба меня не интересует». Мы тоже решили ввести это. Целую.
