Израильская «קרן לאזרחי ישראל» — это пока ещё младенец на фоне норвежского нефтяного колосса и саудовского нефтяного сфинкса. В 2025 году фонд показал впечатляющую доходность, но его влияние на экономику страны — капля в бушующем море бюджетных дефицитов и социальных потрясений.
Главная интрига: хватит ли у Израиля политической воли и терпения, чтобы вырастить из этого младенца настоящего финансового титана, или же он станет очередной жертвой восточного соблазна потратить всё здесь и сейчас?
СЦЕНА ПЕРВАЯ: КОЛОССЫ И МЛАДЕНЦЫ
Представьте себе зал, где за длинным столом сидят финансовые титаны. В центре — норвежский фонд GPFG, гигант в строгом костюме, с портфелем на два триллиона долларов, который сдержанно кивает, когда его спрашивают о доходности в 15% и о том, как он кормит целую нацию, не теряя ни капли достоинства. Рядом — саудовский PIF, в белоснежном бурнусе, размахивающий чеками на миллиарды для футбольных клубов, небоскрёбов в пустыне и прочих мегаломанских фантазий. Где-то сбоку, на высоком детском стульчике, сидит израильский фонд — ещё не умеет ходить, но уже гордо размахивает отчётом о доходности в 18,4% и активами на 2,8 миллиарда долларов. Все смотрят на него с улыбкой: «Молодец, но до настоящих дел ещё далеко».
КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ: ГАЗОВЫЕ ВОЙНЫ И РОЖДЕНИЕ НАДЕЖДЫ
История израильского фонда — это настоящая сага о борьбе за национальное богатство. Всё началось с открытия газовых месторождений Тамар (2009/2013) и Левиафан (2010/2019), когда Израиль вдруг осознал, что под его морским дном скрывается не только геополитическая головная боль, но и шанс на экономическое чудо. Тут же началась битва между государством и международными корпорациями: Шешинский комитет в 2011 году предложил поднять долю государства в сверхприбылях с 25% до 52–62%. Noble Energy (ныне Chevron) устроила лоббистский штурм, грозя уходом инвестиций и проклятием всех будущих поколений. Но закон был принят, и в 2014 году родилась идея фонда — чтобы не повторить судьбу стран, где нефть стала проклятием, а не благословением.
Однако, как это часто бывает в Израиле, между законом и реальностью пролегла пропасть: фонд начал работать только в июне 2022 года, когда наконец накопились первые миллиарды от газовых налогов. К этому моменту ожидания уже были раздуты до небес, а реальность — куда скромнее.
2025: УСПЕХИ, ДОСТОЙНЫЕ АПЛОДИСМЕНТОВ… И САРКАЗМА
В 2025 году фонд отчитался о 2,8 миллиарда долларов активов, доходности в 18,4% (реальной — 15,4%), новых поступлениях на 350,7 миллиона и ежегодном трансфере в бюджет — 51,7 миллиона долларов. На фоне израильских экономических бурь это, конечно, повод для гордости: профессиональная команда Банка Израиля, во главе с профессором Амиром Яроном, выжимает максимум из каждого доллара, а министр финансов Смотриш с удовольствием позирует на фоне графиков роста. Фонд расширяет горизонты, осваивает частные рынки, внедряет современные системы управления — всё как у взрослых.
Но вот беда: эти 51,7 миллиона — менее 0,15% государственного бюджета. В то время как страна берёт в долг миллиарды на войну, а дефицит достигает 7% ВВП, фонд выглядит как ребёнок, который гордо приносит домой пятёрку, когда родители только что получили счёт за ипотеку на миллион. Экономисты и журналисты не устают напоминать: ожидали сотни миллиардов, а получили — скромную копилку. Ирония в том, что даже если фонд будет расти теми же темпами, до норвежских масштабов ему идти не просто годы, а десятилетия.
КТО РУЛИТ ЭТИМ КОРАБЛЁМ: МЕЖДУ ПРОФЕССИОНАЛИЗМОМ И ПОЛИТИКОЙ
Управление фондом — это отдельная драма. Формально во главе стоит министр финансов (сегодня — Смотрич), а за инвестиции отвечает Банк Израиля и его команда. Есть инвестиционный комитет, есть парламентский надзор, есть даже специальные правила, ограничивающие ежегодные выплаты (3,5% от активов). Всё это должно защищать фонд от политических аппетитов и превращения в очередную «кассу для коалиции». Но, как показывает израильская практика, ни один закон не вечен, если на горизонте маячит политический кризис. Уже сегодня звучат голоса, требующие увеличить выплаты из фонда, чтобы залатать бюджетные дыры или профинансировать очередной социальный проект. Профессор Юджин Кандель, один из архитекторов фонда, предупреждает: «Потратить сейчас — значит обокрасть внуков». Но в Кнессете всегда найдутся те, кто считает, что «лучше синица в руках, чем журавль в небе».
НОРВЕЖСКИЙ ЭТАЛОН: КАК СТРОЯТ ГИГАНТОВ
А теперь — сцена из Осло. Норвежский GPFG — это не просто фонд, а национальный символ, почти как фьорды и лосось. Основан в 1990 году, первые деньги получил в 1996-м, сегодня управляет почти двумя триллионами долларов. Доходность в 2025 году — 15,11%, строгий лимит на ежегодные выплаты (3% от активов), полная прозрачность, парламентский контроль, этические стандарты, запрет на инвестиции в табак, уголь и диктатуры. За тридцать лет норвежцы доказали: можно быть нефтяной державой и при этом не скатиться в коррупцию и популизм. Их фонд — это взрослый, уверенный в себе гигант, который не поддаётся сиюминутным соблазнам и думает о внуках, а не о выборах через полгода.
САУДОВСКАЯ АНТИМОДЕЛЬ: КОГДА ФОНД — ИГРУШКА ДЛЯ ПРИНЦА
Для контраста — саудовский PIF. Почти триллион долларов, управляется лично наследным принцем Мохаммедом бин Салманом, который использует фонд для покупки футбольных клубов, строительства городов будущего в пустыне и укрепления собственной власти. Прозрачность — на уровне песчаной бури, решения принимаются в узком кругу, а фонд служит не столько народу, сколько элите. Это пример того, как не надо строить национальное богатство, если вы хотите, чтобы оно служило всем, а не только избранным.
ИЗРАИЛЬ 2025: ВОЙНА, ДЕФИЦИТ И ВЕЧНЫЙ ВЫБОР МЕЖДУ БУДУЩИМ И НАСТОЯЩИМ
В 2024–2025 годах Израиль оказался в эпицентре экономического шторма: война, падение ВВП на 19,4% в конце 2023 года, дефицит бюджета 6,6–7% ВВП, рост госдолга до 67–69%, инфляция, повышение НДС до 18%, стагнация строительства и рост неравенства. На этом фоне ежегодный трансфер из фонда — как стакан воды в пустыне. Общественная дискуссия кипит: стоит ли тратить фонд сейчас, чтобы помочь бедным и среднему классу, или сохранить его для будущих поколений? Примеры Аляски, где дивиденды от фонда получают все жители, обсуждаются, но израильский закон пока не позволяет таких щедрот. В итоге фонд остаётся символом надежды — но не инструментом реального влияния на социальную стабильность.
ФИНАЛ: МЛАДЕНЕЦ С ПОТЕНЦИАЛОМ ИЛИ ОЧЕРЕДНАЯ ВОСТОЧНАЯ СКАЗКА?
Израильская קרן לאזרחי ישראל — это, безусловно, достижение: профессиональное управление, высокая доходность, попытка выстроить долгосрочную стратегию. Но пока это всего лишь младенец среди гигантов. Его будущее зависит не столько от цен на газ, сколько от способности израильской политической системы сдерживать соблазн потратить всё сразу. История знает немало примеров, когда национальные богатства превращались в прах из-за популизма и коррупции. Но есть и другой путь — путь Норвегии, где терпение, прозрачность и дисциплина сделали фонд опорой для целой страны. Израиль стоит на распутье: либо его фонд вырастет в настоящего титана, либо останется красивой, но несбывшейся мечтой.
СРАВНИТЕЛЬНАЯ ТАБЛИЦА: ИЗРАИЛЬ, НОРВЕГИЯ, САУДОВСКАЯ АРАВИЯ, ADIA
Фонд/страна Активы (2025) Доходность 2025 Год основания Ежегодные выплаты Управление и прозрачность
Израиль (קרן לאזרחי ישראל) $2,8 млрд 18,4% 2014/2022 $51,7 млн (3,5%) Минфин (Смотриш), Банк Израиля, парламентский надзор; прозрачность средняя
Норвегия (GPFG) $1,9 трлн 15,11% 1990/1996 3% от активов Norges Bank, парламент, полная прозрачность, этические стандарты
Саудовская Аравия (PIF) $925 млрд ~12%* 1971/2015 Нет лимита Принц МБС, политический контроль, низкая прозрачность
ADIA (ОАЭ) $1,057 трлн ~8%* 1976 Нет лимита Эмир, закрытость, внешнее управление, низкая прозрачность
*Оценочные значения, официальные данные не всегда доступны.
Норвежский фонд — это ледяной гигант, стоящий на страже будущего, с прозрачными стенами и строгими правилами. Саудовский — золотой дворец, где решения принимаются за закрытыми дверями. Израильский — пока ещё ребёнок с большими глазами, который только учится ходить, ему вырасти.
