Азербайджанский национальный музей ковра получил в дар уникальное произведение — авторский сюжетный ковёр «Свадьба в Губе». Его создатель, Член Союза художников Азербайджана, Член Общества ковроделов Азербайджана, Член Творческого союза художников России (ТСХР), Мастер декоративно-прикладного искусства и признанный художник — ковровед, специалист в области художественного ковроделия Альберт Рафиев, уроженец знаменитого поселения Красная Слобода, гармонично воплотил в ворсе многовековые свадебные традиции горских евреев, связывая пёстрыми нитями прошлое с настоящим и будущим, семейную летопись — с историей большого народа.
И судя по неиссякаемой энергии мастера, его работы ещё сулят нам много открытий. Недавняя презентация его ковра в Баку переросла рамки обычного вернисажа — благодаря искусственному интеллекту, старинный сюжет его полотна ручной работы буквально ожил на глазах у публики. О тернистом пути к мечте, глубоком символизме семейных обрядов, союзе шёлка и цифровых технологий в стенах главного коврового хранилища Азербайджана — в нашем откровенном разговоре.
— Альберт, что вы почувствовали, когда эксперты Национального музея ковра по достоинству оценили ваше творение? Наверное, это было очень волнительно?
— Знаете, прежде всего хочу сказать, что даже сама подготовка к этому важному событию отняла у меня много сил, нервов, немало моего труда. Но то радостное, яркое, приятное мгновение, когда я узнал, что мой ковёр официально приняли в музей — никогда не забуду! И тогда я понял, что всё — не напрасно, что всё было не зря. Сама торжественная церемония, связанная с неким зачислением моего изделия в хранилище музейного фонда — носила особый, праздничный, торжественный характер. На открытии выступали: директор музея Амина Меликова, известный азербайджанский художник, живописец и ковровед Эльдар Гаджиев, художник и исследователь, художник-ковродел и ученый Мамедгусейн Гусейнов, авторитетные сотрудники музея — Мира Мамедханова, Хадича Асадова. Находиться в этих легендарных стенах и осознавать, что твой ковёр теперь стал частью маститой коллекции единственного в своем роде Азербайджанского национального музея ковра, что он пребывает среди изделий великих мастеров, моих популярных предшественников и современников — наивысшее счастье для художника! Чувствовал невероятное, искреннее тепло со стороны окружавших меня людей. Для представителя моей профессии, согласитесь, невероятно значимо такое вот прижизненное, общественное признание.
— Ваш ковёр — не только запоминающееся полотно, но и целое повествование, настоящая сюжетная летопись жизни джууро в местечке. Какой именно смысл скрыт в его узорах, как правильно «читать» эту историю? Поделитесь, пожалуйста, с нашими читателями.
— На своём ворсовом «холсте» я подробно рассказал о традициях и обычаях свадебного торжества горских евреев. Взгляните: по бокам сотканы параллельные рамки, символизирующие нашу Красную Слободу, где жизнь на протяжении веков текла по своим особым, бережно хранимым правилам. Сюжет моего изделия — непрерывное движение, особая динамичность всего происходящего. Впереди праздничной процессии идут танцующие дети, за ними несут зеркало — вечный символ счастья и чистого отражения души. Дальше следует поднос со сладостями, изюмом, фруктами и изящным сервизом, затем — музыканты с традиционными инструментами: гармонью и барабаном, и только за ними — жених и невеста, в окружении свидетелей.
— Прямо за спинами молодых — светильник, свечи. Какова роль всего этого в свадебном обряде кавказских евреев?
— Спасибо, что обратили на это внимание. Свадьба в Красной Слободе — особый момент — старшие передают младшим наши обычаи, собирается весь род, и вся семья заново подтверждает свою связь с предками. И тут речь идет о самом важном, центральном предмете моей задумки, эдакий глубокий, волнующий, исторический символ! Перед тем как забрать невесту, за неё давали символический выкуп. Из родительского дома она выходила под звуки старинных напевов. За невестой шла свидетельница с зеркалом, символизирующим чистоту её помыслов, а следом направлялись сопровождающие родственницы с горящей лампадой, которую покупали специально для невесты и подруги, с зажжёнными свечками в руках. Енга — сестра невесты — была обязана следовать за ней, бережно удерживая живой огонь. Этот трепетный свет свечей, озарявший путь процессии в сумерках кавказского вечера, нёс в себе глубокое пожелание: пусть жизненная дорога молодых будет ясной, пусть в их новом доме никогда не гаснет семейное тепло, а вся будущая жизнь окажется такой же светлой, благополучной и долгой, как пламя этих венчальных свечей. Подобные свадебные обычаи сохраняются у нас и в наши дни.
— Думаю, нашим читателям будет любопытно узнать, из каких материалов создан этот прекрасный ковёр?
— Он выполнен на 60% из шёлка, с шерстяной отделкой — то есть из шерсти на шёлковой основе, что требует от мастера особого умения. Тонкая шёлковая основа позволяет добиться очень высокой плотности узлов и, как следствие, филигранной, утончённой проработки рисунка, что критически важно для сюжетного ковра, где весьма значима каждая фигура, каждое лицо и деталь. При этом, шерстяной ворс делает здесь мягкую, живую фактуру и глубокую насыщенность цвета. В этом союзе материалов имеется и свой дополнительный смысл: прочность и уют шерсти соединяются с изяществом шелка — так же, как в свадебном обряде надежность традиции переплетается с идеей нового начала.
— Самым неожиданным для публики, да и для меня в том числе, стал технологический подход музея к презентации вашего творения, когда танцующие человечки с ковра вдруг неожиданно ожили, начали весело двигаться, виртуозно кружиться, танцевать… Просто потрясающе!
— Да я и сам несказанно этому обрадовался. Видимо, в музее очень хотели, чтобы зритель не только смотрел на мою работу, а изнутри прочувствовал весь процесс этого зажигательного свадебного действа. С помощью искусственного интеллекта, они буквально «оживили» ковровый сюжет, и он превратился в анимационный фильм: персонажи на большом экране начали двигаться, радостно плясать, идти по улице Слободы — весь свадебный процесс обрел реальное движение! Когда гости церемонии впервые увидели это, их реакция, как и ваша, была просто невероятной! Не сомневаюсь, что подобный своеобразный мост между древним искусством и современными технологиями помогает, в первую очередь, нашей горско — еврейской молодежи узнать, понять и полюбить прошлое своего народа. Пользуясь случаем, хочу выразить свою самую искреннюю благодарность и признательность Амине Меликовой и всему Музею — за эту неповторимую, удивительную феерию, которая навсегда останется в моём сердце, за этот радушный прием и за внимание к моей скромной персоне, а также художнику Эльдару Гаджиеву — за нашу честную, искреннюю многолетнюю дружбу и за удачное творческое сотрудничество.
— Многие думают, что жизнь создателя ковров — словно бесконечный праздник: выставки, гламурная эстетика, путешествия, общение с великими, съемки для газет и журналов. Так ли это на самом деле?
— Знаете, здесь кроется очень понятное, но опасное заблуждение тех, кто «не в теме». Люди видят готовый шедевр в роскошном интерьере — идеальный шёлковый ковер, который переливается на свету и думают, что наша профессия состоит только из презентаций, визитов на восточные базары, бесед и фуршетов. На самом деле, за этой благостной картиной стоит тяжелый, кропотливый и многолетний труд, пропитанный суровой реальностью и чёткими техническими правилами. Создание авторского ковра ручной работы — колоссальное испытание терпением: чтобы соткать один сложный ковёр с высокой плотностью, у мастеров уходят месяцы, а иногда и годы жизни. Это не конвейер, здесь нельзя нажать кнопку и ускорить процесс. Причём ошибка на любом этапе создания такого изделия — перечеркивает труд сотен рук. Быть ковроведом — значит еще и быть историком, образованным человеком, дипломатом, математиком, художником и бескомпромиссным контролером качества, находить редких мастеров, понимать их менталитет, годами ждать заказ и при этом отвечать за каждую нить. Так что, никакой это не бесконечный праздник, а служение ремеслу, требующему недюжинной выдержки, упорства, скрупулёзности и огромной ответственности за сохранение наших традиций.
— Поговорим немного и о названии вашей работы, переданной в Музей.
— Конечно. Обратите внимание, что ковёр называется не «Еврейская свадьба», а именно «Свадьба в Губе» — с прямой привязкой к общему для всех жителей края пространству. И я говорил об этом на открытии: мы, горские евреи, всегда относились к Азербайджану с глубокой благодарностью — за сердечный прием, за мультикультурализм, за то, что мы десятилетиями и веками вместе творим эту общую культуру. Губа и Красная Слобода исторически связаны соседством, торговлей, ремёслами, общими праздниками. Ковёр, рассказывающий о традициях одной общины, невольно оказывается глубоким, содержательным повествованием обо всём этом крае. Вообще, для меня, взаимодействие с исторической памятью — давно стало делом всей жизни. Много лет я собираю старинные ковры, книги и предметы быта горских евреев, часть экспонатов передал Музею горских евреев в Красной Слободе, в создании которого принимал самое активное участие. А этот дар Азербайджанскому национальному музею ковра логично продолжает моё стремление изображать и хранить обычаи, традиции родного края, передавая их через живые художественные образы.
— Над чем вы работаете сейчас? Каковы ваши творческие планы?
— Моя художественная деятельность успешно продолжается, этот процесс, как вы понимаете, непрерывен. С каждым годом — учусь всё лучше и тоньше передавать судьбу моего этноса в витиеватых узорах. Планирую соединить орнаменты старинных классических ковров с конкретными историческими темами и абсолютно новыми сюжетами, оставив в этом мире свой заметный след, чтобы через мои работы люди видели первозданную красоту, тепло родного дома и нерушимую дружбу между народами. Идеи уже есть — это будут новые, сложные, завораживающие ковры и картины…
