В Иерусалиме состоялась встреча, которая могла бы стать сценой для политической сатиры: глава транспортного ведомства страны, где министр — генерал в отставке, учит швейцарского посла, как держать транспорт на плаву во время войны. Швейцария, страна 370 тысяч бункеров и эталонной нейтральности, приехала перенимать опыт у Израиля — государства, где аэропорт работает под ракетными обстрелами, а поезда ходят даже тогда, когда в Европе уже давно бы объявили чрезвычайное положение. В центре внимания — не только обмен технологиями, но и новый тип дипломатии: транспорт как инструмент выживания и международного авторитета.
В мире, где даже самые стойкие символы нейтралитета вынуждены пересматривать свои привычки, встреча 24 сентября 2026 года между генеральным директором израильского Минтранса Моше Бен-Закеном и швейцарским послом Симоном Гайсбюлером выглядит как сюжет для политического романа с элементами абсурда.
Cтрана, где под каждым винным погребом скрывается ядерный бункер, а под Цюрихским вокзалом можно укрыть 20 тысяч человек, приезжает в Иерусалим учиться у народа, который не просто строит инфраструктуру, а держит её в боевой готовности 24/7. Ирония ситуации усиливается, если вспомнить, что сам посол Гайсбюлер — бывший глава отдела мира и прав человека в МИД Швейцарии, который в 2025 году чудом избежал иранских ракет, когда те прилетели в район посольства. Теперь он — не учитель, а ученик, внимательно записывающий, как израильтяне умудряются не только выживать, но и развивать транспорт в условиях, когда Европа бы уже давно остановила все поезда.
Впрочем, в Израиле к таким парадоксам давно привыкли. Министр транспорта — генерал в отставке, и это не случайность, а отражение национального консенсуса: транспорт — это не просто логистика, а вопрос выживания государства. На повестке дня встречи — три темы: развитие инфраструктуры (железные дороги, шоссе, аэропорты), авиация (включая знаменитый кризис вместимости Бен-Гуриона) и управление транспортом в условиях чрезвычайных ситуаций. Швейцарский министр транспорта уже обсуждал эти вопросы с израильской коллегой Мирьям Регев, чья биография сама по себе — символ эпохи: от генерала до главного транспортника страны, где каждый рейс — потенциальная операция.
Но если в Швейцарии кризис — это задержка поезда на пять минут, то в Израиле кризис — это когда Бен-Гурион работает под угрозой ракет, а пассажиры эвакуируются в укрытия за 14 секунд после сигнала тревоги. Именно так, в марте 2026 года, во время операции «Рык льва», аэропорт был открыт для репатриации: самолёты прилетали с пассажирами, улетали пустыми, чтобы минимизировать время на земле. «В авиации, на море и на суше мы работали над тем, чтобы обеспечить максимум активности при минимуме риска. Мы обеспечили транспортную непрерывность, вернули израильтян домой, поддерживали работу морских портов и общественного транспорта, оперативно восстанавливали повреждённую инфраструктуру», — резюмировал Бен-Закен. И это не просто лозунг: в июне 2025 года первый спасательный рейс El Al из Ларнаки приземлился в Бен-Гурионе, пассажиров тут же рассадили по автобусам и поездам, чтобы не задерживаться в терминале.
Когда небо закрывалось, в дело вступал паром MSC по маршруту Лимасол-Ашдод. Автобусы работали на 75% мощности по указанию командования тыла, железные дороги и легкорельсовый транспорт — в штатном режиме, а канатная дорога в Хайфе была временно остановлена. Для нужд армии и гражданских было мобилизовано 1400 автобусов, а на некоторых самолётах появились системы защиты «Маген Ракия» — детали, которые заставляют европейских коллег нервно поправлять галстуки.
Всё это происходило на фоне того, что иностранные авиакомпании массово уходили с рынка, а государство выделяло 6–8 миллиардов долларов на страхование израильских перевозчиков. Когда Красное море оказалось под угрозой хуситских ракет, Израиль открыл сухопутные коридоры через Иорданию и Саудовскую Аравию — транспортная дипломатия в действии, когда маршруты становятся не только экономическими, но и политическими заявлениями.
И всё же, несмотря на войну, Израиль строит. В августе 2025 года Бен-Гурион обслужил 2,26 миллиона пассажиров за месяц, а к 2030 году ожидается 40 миллионов в год — предел возможностей терминала. На фоне войны идёт расширение на 310 миллионов шекелей, добавляются 7 тысяч квадратных метров, а в долгосрочной перспективе обсуждается второй международный аэропорт. Железнодорожный проект века — прибрежная магистраль Тель-Авив–Хайфа: 15,5 миллиарда шекелей, скорость 250 км/ч, завершение в 2029 году, цель — 300 миллионов поездок в год к 2040-му. Всё это — не просто инфраструктура, а символ того, что страна не только не сдаётся, но и смотрит вперёд.
Швейцария, конечно, не приехала с пустыми руками. SBB ежедневно перевозит 1,45 миллиона пассажиров и 160 тысяч тонн грузов, Готардский базовый тоннель — 57 километров инженерного совершенства, а Цюрихский аэропорт — образец кризисного менеджмента для всей Европы. Но, как признают сами швейцарцы, ни одна их система не сталкивалась с необходимостью держать аэропорт открытым под угрозой ракет, когда на принятие решения есть 14 секунд. Именно этот опыт они и приехали изучать: как балансировать между «максимум активности» и «минимум риска», когда на кону не только экономика, но и сама возможность жить нормальной жизнью.
В экономике Израиля за эти годы хватало драматизма: после падения ВВП на 19,4% в конце 2023 года к 2026-му прогнозируется рост 3,8% (по Банку Израиля) или даже 4,9% (по ОЭСР). Долг вырос с 60% до 69% ВВП, оборонные расходы достигли 8%, НДС поднят до 18%, но приток прямых иностранных инвестиций во втором квартале 2024 года составил рекордные 5,9 миллиарда долларов. Более 50% экспорта — это хай-тек, а сигнал инвесторам и авиакомпаниям был ясен: страна открыта для бизнеса, даже если для этого приходится страховать авиаперевозки на миллиарды. В этой картине швейцарско-израильские отношения выглядят как логичное продолжение: дипломатия с 1949 года, авиационное соглашение 1952-го, 25 тысяч швейцарцев в Израиле — и теперь, в 2026-м, экспортируется новый тип экспертизы.
Транспортная дипломатия становится для Израиля не просто инструментом нормализации, но и способом транслировать миру: мы умеем держать страну на ходу, когда цивилизация под угрозой. Швейцария, ОАЭ и другие страны изучают израильскую модель работы в условиях войны. Встреча с Гайсбюлером — не просто вежливый жест, а признание того, что Израиль создал то, чему теперь хотят учиться даже самые подготовленные и нейтральные.
И вот, в финале, хочется вернуться к тому парадоксу, с которого всё началось: страна, где каждый второй дом — бункер, приезжает учиться у народа, который строит железные дороги и расширяет аэропорты под обстрелами. В мире, где нейтралитет больше не гарантирует безопасности, а транспорт становится новой валютой доверия, Израиль превращает свою уязвимость в экспортируемое преимущество. И, возможно, именно в этом — главный урок для Европы XXI века.
