Израиль возрождает государственную программу страхования грузов от военных и террористических рисков с 1 сентября 2026 года. На фоне атак хуситов в Красном море, отказа частных страховщиков и роста стоимости перевозок, правительство берет на себя роль якоря стабильности для бизнеса и импорта/экспорта.
Решение поддержано бизнес-ассоциациями, оппозиция молчит, а международный опыт подтверждает: в эпоху геополитических бурь государство снова становится страховщиком последней инстанции.
В мире, где даже самые опытные брокеры Ллойда нервно потягивают чай, глядя на карту Красного моря, Израиль вновь примеряет на себя роль страховщика последней надежды. С 1 сентября 2026 года государственная программа страхования грузов от военных и террористических рисков возвращается на сцену — не как акт отчаяния, а как тщательно выверенный ход в шахматной партии между экономикой и геополитикой. И если кто-то еще верит, что рынок сам все отрегулирует, пусть попробует застраховать контейнер с электроникой, идущий через Баб-эль-Мандеб, когда хуситы объявляют очередную «морскую блокаду».
Картина последних месяцев напоминает хронику экономической осады: крупнейшие мировые перевозчики — Maersk, Hapag-Lloyd, MSC, CMA CGM — один за другим объявляют о приостановке маршрутов через Красное море. Израильские и союзные суда вынуждены огибать Африку, увеличивая путь на 8–14 дней, а заодно и стоимость фрахта на десятки тысяч долларов за рейс. В довесок — страховщики, еще вчера готовые покрыть любой риск за скромные 0,01% от стоимости груза, сегодня требуют до 1%, а чаще просто отказывают в полисе. Премии по военным рискам взлетели на 250%, и даже самые стойкие импортеры начинают вспоминать времена, когда главной проблемой был только курс шекеля.
В этой атмосфере экономического турбулентности бизнес-ассоциации и гильдии экспортеров не просто стучатся в двери Минфина — они буквально требуют спасательного круга. Ответ не заставил себя ждать: под руководством Главного бухгалтера страны Михаль Абади-Боянджо и главы Налогового управления Шая Аароновича запускается программа, уже застраховавшая грузы на сумму свыше миллиарда долларов. Абади-Боянджо называет это «национальным защитным слоем», а Ааронович — «ответственным шагом», подчеркивая, что государство выступает якорем надежности, когда частный сектор уходит в тень. Впрочем, в Израиле, где государство традиционно любит вмешиваться в экономику в моменты кризиса, подобные шаги воспринимаются скорее как проявление здравого смысла, чем как революция.
Политическая реакция? Здесь царит редкое для израильской сцены единодушие: оппозиция предпочитает не критиковать меры, которые спасают экономику в условиях войны. Конечно, в кулуарах звучат опасения: не станет ли временная мера новой нормой, не привыкнет ли рынок к «государственной подушке безопасности»? Но пока что, на фоне реальных угроз и очевидного провала частного страхования, эти голоса тонут в общем хоре одобрения. Даже премьер Нетаниягу, обычно не склонный к экономическим сентенциям, на этот раз предпочел дать слово технократам.
Международный контекст добавляет к израильской истории оттенки старой доброй британской иронии. В Лондоне, где еще с 1952 года действует Marine and Aviation Insurance (War Risks) Act, государство традиционно берет на себя до 80% рисков, когда рынок пасует. Лондонский рынок держит 80% мирового страхования военных рисков — и, как истинные джентльмены, британцы не стесняются подстраховывать даже украинские грузы, если того требует геополитика. В США Export-Import Bank покрывает до 95% стоимости экспортных контрактов, а в 2025 году поддержал сделки на $8,7 млрд, выступая страховщиком последней инстанции для американских экспортеров. Европейцы, не желая отставать, координируют страховые схемы через EBRD для поддержки торговли с Украиной, а Саудовская Аравия, по слухам, готовит собственную государственную страховку для судов в Персидском заливе.
Исторические параллели напрашиваются сами собой: еще во времена Первой мировой войны, когда Ллойдовские андеррайтеры впервые столкнулись с тотальной войной на морях, государство стало гарантом экономической стабильности. Во Вторую мировую войну британское и американское правительства не просто страховали грузы — они фактически управляли логистикой, чтобы не дать экономике утонуть в волнах войны. Сегодня, спустя столетие, Израиль возвращается к этим проверенным рецептам: когда рынок не справляется, государство берет на себя роль капитана корабля.
В сухом остатке — ирония судьбы: в эпоху глобализации, когда казалось, что государство уступает место рынку, именно государство снова становится гарантом экономической безопасности. Израильская программа страхования грузов — не уникальное явление, а часть мировой тенденции, где прагматизм побеждает идеологию. И если завтра очередной кризис вынудит другие страны последовать израильскому примеру, это будет не столько уроком экономики, сколько напоминанием: в мире, где риски становятся нормой, государство — последний страховщик, на которого можно положиться.
