Интервью с доцентом РГГУ, руководителем образовательных программ Центра «Холокост» Светланой Тиханкиной
— Светлана Анатольевна, 3 сентября в России — День солидарности в борьбе с терроризмом, который неразрывно связан с трагедией в Беслане. Но в школьных учебниках эта тема зачастую остается лишь сухой строкой. Согласны ли вы с этим утверждением?
— К сожалению, это так. Анализ учебника по истории России для 11 класса показывает, что теракт в Беслане упоминается лишь в одной строке в перечне «резонансных терактов» наряду с захватом театра на Дубровке, без указания числа погибших (более 330 человек, из которых 186 — дети) и без описания чудовищных подробностей: трое суток в заминированном спортзале, под дулами автоматов, без воды и еды, в невыносимой духоте и с бомбами, подвешенными к баскетбольным кольцам. Но самое опасное здесь — отсутствие этической оценки происходящего. Когда мы говорим только цифрами, трагедия рискует превратиться в статистический фон. А за каждым параграфом должны стоять судьбы детей, чье детство было украдено или уничтожено.
— Какая задача сегодня стоит перед учителями?
— В эпоху информационных войн и попыток переписать прошлое мы не можем просто механически передавать знания. Учитель сегодня — это не транслятор информации, а хранитель культурной памяти. Его задача — не просто напомнить о потерях, а передать детям человеческую память о жертвах, не травмируя их психику, но при этом формируя стойкий иммунитет к жестокости. Это очень сложная и деликатная работа.
— И как же говорить с детьми о такой боли, чтобы не ранить, но при этом донести правду?
— Главный принцип — персонализация. Мы должны рассказывать о конкретных судьбах, а не о политических манипуляциях. Вспомните истории выживших: как в концлагерях и гетто дети зажимали рты, чтобы не выдать себя кашлем, а в заминированном зале Беслана боялись дышать при криках террористов. Как старшие братья закрывали младших телами — и в Аушвице, и в школе №1 Беслана. Как игрушка становилась последним островком нормальности для ребенка, идущего на расстрел, сидящего в спортзале в ожидании освобождения. Это не просто факты — это антропология боли, понятная каждому ребенку. Именно через такие истории мы учим главному: неприятию экстремизма в любых его проявлениях, в недопустимости решения проблем с помощью насилия и террора.
— Но есть ли риск, что сравнение трагедий Холокоста и Беслана будет воспринято неверно?
— Мы отнюдь не ставим знак равенства между этими событиями — это было бы кощунственно как с точки зрения масштаба трагедий, так и идеологии, исторического контекста. Однако мы обязаны увидеть параллели детского восприятия: ту же уязвимость, ту же отчаянную надежду на взрослого. Это позволяет выстроить мостик понимания. Память о детях-жертвах — это не дань прошлому, это наш щит в будущем. Мы строим культуру памяти на трех китах: персонализация (рассказ о реальном человеке), единство народов (подвиг солдат многонациональной Красной армии, освобождавших узников концлагерей и гетто) и преодоление равнодушия.
— Мы знаем, что Центр «Холокост» системно занимается проблемой «Дети — жертвы террора и Холокоста» с 2013 года. Какие шаги уже сделаны и что будет дальше?
— За эти годы мы провели десятки семинаров, выпустили уникальное учебное пособие «Дети — жертвы Холокоста и террора: педагогический аспект», разработали методики для журналистов и медиков. С 4 по 6 сентября 2026 г. проводим выездной семинар для педагогов из 10 регионов страны с участием местных школьных учителей, представителей общественных организаций. Маршрут выстроен как путь памяти и профессионального роста: участники посетят место трагедии в Беслане, мемориалы массовых расстрелов мирного населения в годы войны в Кисловодске, Пятигорске и Минеральных Водах, проведут мемориальные церемонии памяти жертв Холокоста.
— В чем уникальность этого семинара?
Прежде всего, в его пространстве. Семинар впервые начнет работу в Международном культурно-патриотическом центре профилактики терроризма «Беслан. Школа №1». Сама идея этого центра родилась на первом Форуме «Дети — жертвы террора и Холокоста» в 2013 году, когда профессор РГГУ, сопредседатель Центра «Холокост» Илья Альтман предложил Комитету «Матери Беслана» и руководству республики перенять опыт сохранения памяти о Холокосте: создать музей, записать голоса выживших и свидетелей, собрать подлинные свидетельства трагедии.
Но уникальность не только в этом. Участники не просто прослушают лекции и обменяются наработками. Они лично прикоснутся к истории, пройдут по местам трагедий вместе с ведущими экспертами.
Главные темы этого года — не статистика, а человеческий выбор: истории спасения, судьбы Праведников народов мира (как признанных, так и тех, кто по разным причинам не получил этого звания), а также вопросы сохранения писем и дневников военного времени.
Надеемся, что наш семинар даст то, что не найти в учебниках: нравственную зрелость и такт, которые необходимы каждому учителю, и одновременно — практические инструменты для разговора о боли, мужестве и памяти. Беслан, Кисловодск, Пятигорск, Ставрополь, Минеральные Воды, Аушвиц… Это не просто географические названия. Это точки боли на карте человечества. Мы не можем «закрыть гештальт» и забыть о них, списав на войну или террор.
— Если подводить итог: что, на ваш взгляд, самое главное в этой работе?
— Признание непоправимости утраты и сохранение человеческого лица трагедии — это единственный способ воспитать детей, которые будут ценить жизнь, независимо от национальности и вероисповедания. Именно педагоги сегодня стоят на передовой борьбы за умы. И именно от мудрости каждого из нас зависит, останется ли трагедия Беслана и Холокоста страшным уроком «нельзя» или превратится в забытый факт из прошлого. Наша цель — воспитать поколение педагогов, которые не смогут пройти мимо чужой боли и передадут это детям. Помнить, чтобы не допустить. Учить, чтобы защитить.
