Премьер-министр Биньямин Нетаниягу в День памяти Катастрофы и героизма еврейского народа принял участие церемонии возложения венков в мемориальном комплексе «Яд ва-Шем». Затем премьер-министр Нетаниягу зажег поминальную свечу у входа в здание Кнессета, а затем принял участие в церемонии «У каждого человека есть имя».
Из речи премьер-министра Биньямина Нетаниягу:
«Вчера вечером на церемонии в мемориале «Яд ва-Шем» я сказал, что намерение убийц и насильников, палачей и похитителей наших близких, которые все еще удерживаются в качестве заложников, и которых мы полны решимости вызволить, — то же самое, что и у нацистских злодеев, уничтоживших треть нашего народа. Разница в том, что у нас есть солдаты-герои, сотни которых пали, проявив беззаветное мужество, а другие были ранены в боях.
Мы обнимаем семьи погибших и похищенных. Но это не было Холокостом, потому что у нас есть сила для самозащиты. Разница действительно в том, что во время Холокоста у нас не было ничего подобного. Масштабы убийств в годы Холокоста невообразимы. Это как 7 октября помноженное на 5.000.
Мой поконый тесть, Шмуэль Бен-Арци, которого в 1930-е годы подростком Новогрудская ешива направила в Бней-Брак с поручением открыть здесь свой филиал. Он репатриировался, работал на цитрусовых плантациях, позже стал поэтом и писателем, удостоенным премии К. Цетника по литературе о Холокосте. Он был великим педагогом, воспитавшим поколения учеников. Он был знатоком ТАНАХа и участвовал в первом библейском кружке по изучению ТАНАХа, созданном Бен-Гурионом. Если я не ошибаюсь, он, возможно, единственный, или среди немногих, кто получил и знаки отличия ЭЦЕЛя и «Хаганы». Когда он уезжал в Израиль, его отец категорически возражал против этого и поехал ним из города Билгорай на вокзал в Варшаве, до последнего момента уговаривая его не ехать. Но Шмуэль упорно стоял на своем и, уже находясь в Эрец-Исраэль, поддерживал связь с семьей, отправлял родным деньги, заработанные на сборе цитрусовых.
Связь с родными вскоре после начала войны оборвалась. Своим острым чутьем Шмуэль ощущал, что происходит непоправимое, когда еще ничего не было ясно. В те дни он написал стихотворение «Сон», котором были такие строки:
Мы к дому подходим, а в нем чужие!
Напрасно я искал наш мирный шатер…
И плакал я в одиночестве, пока не закончился сон.
Я хочу назвать имена членов семьи моего тестя из Билгорая в Польше, которые погибли во время Холокоста:
Отец, дед моей супруги Сары, Моше Хон. Его жена Ита Хон. Сестра-близнец моего тестя Юдит, которой было 24 года.
Братья: Моир Дов (18 лет), Шимон Цви (16 лет), Арье Лейб (13 лет). И его младшая сестра Пейсале (10 лет).
Из города Билгорай: дядя Авраам Таубер, его жена, дочь и сын. Тетя Рахель Таубери трое ее сыновей Авраам, Яков и Шломо, их жены и дети. Тетя Хинда и ее муж Ехезкель. Тетя Хендель, ее муж и дети. Тетя Пала и две ее дочери.
Из города Тарногрод: прадед моей супруги Зеев Вольф Хон, тетя Хеми, Матель Кенигштейн ее сын Гилель и ее старшая дочь. Дядя Мендель Хон, его жена и двое детей.
Да будет благословенна их память, да отомстит Всевышний за их их кровь и кровь всех шести миллионов наших братьев и сестер».
Подпишись:@segodnya
Сегодня в Израиле — Telegram Channel
